«СЛУШАЙ!».

Мевис просмотрела письмо и передала его через стол своему мужу Фреду.
Он прочитал первый абзац и застонал: «Она приедет сегодня вечером!».
Но Мевис и дети его не услышали из-за шума коробки с хлебом. «Бум! Бум!!» - бухала та. Неожиданно она затихла, и хлеб настойчиво произнес: «Один кусок просочится как песок! Как насчет того, чтобы всем еще по куску, хозяйка?». Мевис заправила в тостер четыре куска хлеба, и наступила короткая тишина. Фред решил обсудить нависший над ними визит, но его опередила Китти.
- Мам, хлеб уже кончается, теперь моя очередь выбирать новую коробку. Ты возьмешь меня в магазин сегодня?
- Конечно, возьму! Честно говоря, я рада, что кончается хлеб. Только и знает свое - «бум, бум»... А какие коробки есть - с песенками, считалочками! Просто не понимаю, Билли, чем тебе эта понравилась!
Билли не успел ответить, его опередили папины сигареты:
- Честь имею, пора закурить «Честерфилд»! Самое время вдохнуть легкий аромат утренней сигареты.
Фред закурил и сердито произнес:
- Мевис, ты ведь знаешь, я не люблю, когда так говорят при детях. Отличная реклама и сделана безупречно. Прошу тебя, не сбивай их с толку!
- Извини, Фред, - ответила Мевис; больше она ничего не успела сказать, потому что банка с солью завела длинный монолог о пользе йода.
Фред должен был уйти на службу раньше, чем кончится этот монолог, и вопрос о приезде бабушки пришлось решать по телефону.
- Мевис, - заговорил он, дозвонившись, - ей нельзя оставаться у нас! Ты должна спровадить ее как можно быстрее.
- Хорошо, Фред. Но она все равно не задержалась бы долго. Ты же сам знаешь, что ей нравится гостить у нас ничуть не больше, чем тебе принимать ее.
- Вот и отлично. Стоит кому-нибудь пронюхать о ее появлении, и я тотчас же вылечу из «ЦЧ»!
- Я знаю, Фред, я постараюсь…
Фред уже пятнадцать лет работал в американской корпорации «Центральное Чревовещание». Он отлично преуспевал и мог рассчитывать на дальнейший карьерный рост, если только не станет известно о бабушке Мевис...
Фред всегда любил свою работу, начиная с первой должности рассыльного и до нынешнего поста помощника вице-президента по коммерческим вопросам. Правда, иногда ему казалось, что в техническом отделе даже интереснее: разве не чудо все эти крохотные плоские микросхемы, скрытые в бутылках, или в банках, или в коробках - в любой упаковке они улавливают посылаемую в эфир радиорекламу!
Разумеется, Фред знал, что все дело в электронике, но суть процесса представлял себе очень смутно. Нечто невообразимо сложное, зато работает безукоризненно! И не было случая, чтобы какая-нибудь из машин ошиблась — скажем, из флакона с бриллиантином вдруг заговорил бы голос, рекламирующий крем для обуви. Однако, как ни дразнили воображение Фреда технические тонкости «Центрального Чревовещания», разобраться в них ему было не под силу; впрочем, он был вполне доволен собственными достижениями.
А достижения были немалые. За каких-нибудь два года, что Фред занимал пост помощника вице-президента, он уже пополнил ряды клиентов «ЦЧ» двумя «зубрами», которых долго считали безнадежными. Первым «зубром» была телефонная компания, ныне один из самых выгодных клиентов «ЦЧ». Много лет она отвергала все предложения, пока Фред не придумал очень простую штуку, которая решила дело: в течение дня все телефонные аппараты через каждые пятнадцать минут напоминали, что, прежде чем вызвать справочную, полезно заглянуть в телефонную книгу.
После этой победы Фред прослыл в корпорации человеком неординарных способностей, но не почил на лаврах, а напротив, следующим шагом уложил второго «зубра»: «ЦЧ» почти потеряло надежду, что почтенная и консервативная «Нью-Йорк Таймс» воспользуется его услугами. А Фред и тут всех сделал! Подробности он пока не говорил Мевис - завтра утром она сама все увидит. Завтра утром! А, черт! Бабушка будет здесь и, как пить дать, что-нибудь выкинет, всю малину опять обгадит...
Честно говоря, Фред сомневался, что женился бы на Мевис, если бы знал, какая у нее бабушка…Проблема заключалась в том, что бабушка не признавала «ЦЧ»… Среди всех знакомых Фреда и Мевис она единственная все еще тосковала по старому доброму времени, когда не было чревовещания, - и она могла твердить об этом до тошноты. «Мой дом - моя крепость» - как же она надоела ему с этими своими изречениями!
Но бабушка была не только нудной старой дурой, - хуже всего то, что она преступила закон! Сегодня как раз истекает срок ее пятилетнего тюремного заключения... Есть ли в «ЦЧ» еще хоть один сотрудник, кому бы выпали такие испытания?
Сколько раз они с Мевис предупреждали бабушку, что преклонные года не спасут ее от закона и тюрьмы. Так и случилось. Она совершенно слетела с катушек с того дня, когда Верховный Суд вынес решение по делу об ушных затычках, подведя итог долгой тяжбе, которая влетела в копеечку корпорации «Центральное Чревовещание». Чем активнее становилась деятельность «ЦЧ», тем быстрее рос сбыт ушных затычек, и когда число клиентов корпорации перевалило за три тысячи, объединенная национальная компания «Ушные затычки» нагло развернула по всей стране рекламную кампанию под девизом «Ушные затычки - последний бастион против чревовещания!». Дошло до того, что сотни клиентов стали расторгать свои контракты с «Центральным Чревовещанием» и корпорации пришлось возбудить иск, и потянулись долгие годы разбирательства. Членам суда было нелегко принять решение: газеты стали уже поговаривать о пристрастности судей, но «ЦЧ» не сомневалось, что в Верховном Суде все люди рассудительные. Так или иначе, корпорация оказалось под угрозой, и обстановка была нервозной до последнего дня.
И вот решение суда: компанию «Ушные затычки» признать виновной в нарушении Свободы Рекламирования, а ушные затычки объявить антиконституционными.
Бабушка как раз тогда гостила у Фреда и Мевис и, узнав об этом решении, пришла в ярость. Всю душу вымотала себе и им своим нытьем и в довершение поклялась, что «никогда, никогда, никогда!» не откажется от ушных затычек.
Людям «ЦЧ» в Вашингтоне удалось склонить конгресс к скорейшему проведению в жизнь постановления Верховного Суда. В итоге, как и предсказывали Фред и Мевис, бабушка оказалась в числе упрямцев, которых упекли в тюрьму за нарушение закона «О запрете пользования или владения ушными затычками».
И каково теперь жить с фамильным привидением сотруднику «ЦЧ»! Хорошо еще, что никто не знает об этом… Ни на суде, ни после бабушка не проговорилась о том, что у нее есть родственник, служащий в «ЦЧ». Но ведь это вопрос времени... Они-то с Мевис надеялись, что она умрет, прежде чем кончится срок заключения, и тем самым решит все проблемы - и вот тебе - пожалуйста! Разве заставишь ее держать язык за зубами? Разве убедишь переехать в какой-нибудь медвежий угол?
Секретарша Фреда перебила поток тревожных мыслей, вручив ему на редкость толстую пачку писем из утренней почты.
- Думаю, многим не по душе новая реклама «Бэбипузика», - развязно произнесла она. - Сорок семь протестующих писем, читайте и сокрушайтесь.
Она вернулась в приемную, а Фред взял первое попавшееся письмо и стал читать:
«Уважаемые Господа!
Подобно большинству матерей, я даю своему ребенку «Бэбипузика», как только он заплачет. Но с недавних пор девочка почему-то стала плакать чаще обычного. Мне рассказали про новую рекламу «Бэбипузика», и я заметила, что плачет не мой малыш, а рекламный ребенок из «ЦЧ». Конечно, идея замечательная, но нельзя ли использовать другого ребенка, а то он плачет совсем как моя девочка, я не могу их даже различить и не знаю, когда просит микстуры мой малыш, а когда - рекламный.
Заранее благодарю вас за те меры, которые вы примете, и желаю успеха в вашей дальнейшей деятельности.
Миссис Мона П. Хейс»
Тяжело вздохнув, Фред просмотрел еще несколько писем. Везде одно и тоже: матери не могут отличить своих детей от крошки «ЦЧ» и совершенно сбиты с толку. Ну не идиотки?! Не догадаются убрать бутылку в другой конец комнаты, чтобы по звуку определить, когда плачет настоящий ребенок, а когда рекламный. И ведь придется менять рекламу: во многих письмах жалуются, что дети болеют от чрезмерной дозы лекарства - «Центральное Чревовещание» не может брать на себя такую ответственность.
Под сорока семью письмами лежала служебная записка вице-президента по коммерческим вопросам, который поздравлял Фреда с блестящим завершением штурма «Нью-Йорк Таймс». При других обстоятельствах Фред ликовал бы от счастья, но бабушка и «Бэбипузик» безнадежно испортили ему настроение...
Мевис в этот день тоже была не в своей тарелке. В перерыве между «Рекламой к завтраку» и «Рекламой к уборке» она пыталась разобраться в своих чувствах. Похоже, все дело в бабушке. Фред прав, что она скверно влияет на Мевис. И все-таки Мевис не любила, когда Фред и бабушка начинали спорить, а спорили они всегда.
Может быть, на этот раз бабушка станет сговорчивей? Может быть, тюрьма научила ее, не становиться на пути прогресса? На этой обнадеживающей ноте мысли Мевис оборвались, потому что коробка с мыльным порошком воскликнула: «Доброе утро, хозяйка! Как насчет того, чтобы помыть посуду, а заодно позаботиться о руках?! Вы, конечно, знаете: единственное мыло, которое питает кожу во время мойки посуды, - это «Яр-мыло». «Яр-мыло» стоит на полке, и всегда к вашим услугам. Начнем, что ли?».
За мытьем посуды, Мевис размышляла, что приготовить на десерт. Накануне она купила несколько десертов, и теперь они все так аппетитно расхваливали себя, что Мевис долго не могла решить, с которого начать. Заготовка для яблочного пирога разыграла короткую сценку, в которой вернувшийся после трудного дня супруг, учуяв доносящийся из кухни запах пирога, бежит туда, обнимает и горячо целует жену, восклицая: «Какая же ты молодец, моя девочка!» Мевис это очень понравилось, особенно когда диктор заверил, что любая домохозяйка, которая тотчас же займется приготовлением яблочного пирога, может быть уверена в аналогичном поведении своего супруга.
Очень милую песенку исполнила коробка с полуфабрикатом для мясного пирога: три девушки под джазовый аккомпанемент сообщили, что если она по недосмотру купила только одну упаковку, то надо сейчас же купить вторую - одного мясного пирога для ее проголодавшегося семейства не хватит. Мелодия была энергичной, бодрой, и Мевис немного повеселела. В ее запасах оказалась всего одна коробка мясного полуфабриката, и она сделала соответствующую пометку в списке для покупок.
А вот десерт «Имбирные пряники» снова испортил ей настроение милым возгласом: «Мммм, вкуснятина! Точно такие делала бабушка! Решено!».
Послушав еще несколько радиореклам, Мевис остановилась на банке с ананасом в сиропе. «Быстро! Просто! Что может быть легче, хозяюшка: охладила - и на стол!». Такой десерт лучше всего отвечал ее состоянию...
Она помыла посуду и уже выходила из кухни, когда ее поймала бутыль с лаком для пола: «Уважаемые дамы, посмотрите на ваши полы! Вам ли не знать, что люди судят о вас по вашим полам? Вы ими довольны? Они действительно блестят и сверкают так, что не стыдно принять даже самого разборчивого друга, если он вдруг нагрянет?». Мевис опустила глаза вниз - ведь и в самом деле, не мешает натереть. И она приступила к делу, мысленно благодаря «ЦЧ» за напоминание.
Потом «ЦЧ» напомнило, что теперь она может начистить свое столовое серебро до блеска, о котором раньше даже не могла мечтать; осведомилось, не вымыть ли голову до прихода мужа; раза три предложило сделать передышку и выпить стакан колы; высказало предположение, что она запустила ногти и не мешает покрыть их снова лаком; напомнило, что надо бы помыть окна, а также, что раствор для перманента на дому теряет свои свойства от долгого хранения. Задолго до обеда Мевис начистила серебро, вымыла окна и голову, покрасила ногти и, выпив колы, решила сегодня же сделать Китти перманент. А потом почувствовала, что основательно устала...
Что ни говори, - большая ответственность быть женой руководящего сотрудника «ЦЧ». Волей-неволей надо служить примером для других жительниц поселка. Но как же все это утомительно!.. Проходя мимо ванной, Мевис услышала голос бутылочки с пилюлями, которую принес Фред: «Внимание, друзья, сейчас самая пора проглотить что-нибудь бодрящее. Да-да: если вас одолели усталость и безразличие - пополните запас энергии! Достаточно проглотить одну пилюлю - и вы тотчас почувствуете прилив свежих сил!» Но едва Мевис приготовилась внять совету, как флакончик с аспирином завопил: «Я действую мгновенно!». Тут же откликнулся другой флакон (и зачем только Фред покупает новые таблетки, когда еще есть старые?): «Я действую вдвое быстрее!». А ведь и в самом деле, - ей сейчас больше всего нужен аспирин: голова раскалывается от боли, но какую таблетку принять? Ладно, примем по одной из каждого флакона.
Когда дети вернулись из школы, Китти наотрез отказалась делать перманент, пока мама не выполнит свое обещание сводить их в магазин. Ох, уж этот магазин... Как бабушка называет его? Не то адом кромешным, не то адской ярмаркой - что-то в этом духе. Конечно, реклама в реальном времени необходима в магазинах самообслуживания, ведь каждый товар вправе рассчитывать на свою долю покупательских денег, но именно сегодня Мевис предпочла бы остаться дома… Ну да раз обещала – выполняй!
Билли, разумеется, присоединился к ним: дети больше всего на свете любят ходить в магазин. И вот они все вместе идут вдоль стеллажей, слушая хор голосов: «Попробуйте меня... Попробуйте меня... Здесь самый новый, самый сливочный... Матери, вашим детям надо... Дети, попросите маму взять зеленый с красным пакет... Я здесь, я здесь, я тот, о ком вам рассказывали друзья…».
Билли жадно слушал все подряд, в тысячный раз желая, чтобы можно было слушать магазинные радиорекламы дома, потому что многие из них ничуть не хуже домашних! Он всегда упрашивал контролеров не срывать с покупок зазывающие кружочки, но ему сердито отвечали, что таковы правила и вообще - не мешай, мальчик, некогда. Неудивительно, что Билли уже давно решил стать контролером, когда вырастет. Вот будет здорово: слушать весь день не только чудесные домашние рекламы, но и магазинные тоже, и всегда быть в курсе последних новинок! А тысячи кружочков, которые он, будет срывать, - да чтобы он не сумел незаметно сунуть пару-тройку в карман!.. Друзья просто лопнут от зависти!
Они вошли в бакалейную секцию. Вне себя от восторга, дети подносили упаковки к уху, чтобы лучше слышать. Гремела пальба, раздавалось хлопанье, треск и громкие крики: «Рассыпчато! Пышно! Пряно – то, что надо!» Голоса ворковали о пользе и калориях; известные спортсмены призывали детей стать такими же, как они; ржали кони, пели ковбои, играл джаз – как тут что-нибудь выбрать бедной Китти!
Мевис терпеливо прождала двадцать минут, разделяя радость детей, несмотря на головную боль. Наконец она напомнила дочери, что пора уже что-то выбрать.
- Ладно, мам, возьмем эту, - ответила Китти и поднесла к уху Мевис коробку. - Неплохо звучит, правда?
Мевис услышала раскатистую команду: «Шагом марш!» и звук тысяч марширующих ног. «Кранч, кранч, кранч!» — кричали одни голоса и, одновременно с ними, другие хором пели о том, что «Кранчи» уже шагают к вашему столу.
Вдруг, неожиданно для себя, Мевис ощутила, что не сможет каждое утро слушать эту рекламу.
- Нет, нет, Китти, - сказала она сухо, - такая коробка никуда не годится. Я не хочу слушать за завтраком топот и крики!
Милое личико Китти скривилось, из глаз брызнули слезы.
- Вот я передам папе твои слова! Всё скажу, если не разрешишь!..
Но Мевис уже взяла себя в руки.
- Прости, милая, я сама не понимаю, почему так сказала. Конечно, мы ее возьмем… коробка чудесная. А теперь нам пора домой, надо еще успеть сделать тебе перманент до приезда бабушки.
Бабушка приехала к обеду. Она крепко расцеловала детей, которые успели ее забыть, и, кажется, была рада видеть даже Фреда.
Она ничуть не изменилась, и в этом они скоро убедились. За столом бабушка изо всех сил старалась перекричать обеденную рекламу, и если бы Мевис вовремя не угомонила ее, они бы все прослушали. А потом бабушка чуть не испортила все удовольствие от новой рекламы пилюль «Друг желудка», которую они с нетерпением ждали уже несколько дней.
Фред не сомневался, что реклама понравится детям. В кармане у него лежала нераспечатанная упаковка «Друга желудка», настроенная на нужную волну. Все было рассчитано до секунды: только Фред управился со своей порцией ананасов, как неожиданно раздался звук отрыжки. Дети опешили, потом рассмеялись. Мевис вначале сконфузилась, но быстро взяла себя в руки и присоединилась к общему веселью. А тут и диктор заговорил:
- Сконфужены? А если бы это случилось с вами? Не рискуйте понапрасну, и вы не окажетесь в неловком положении! Принимайте каждый раз после еды препарат «Друг желудка», и вам не придется краснеть и бормотать извинения.
Кто-то неведомый для вящей убедительности еще раз рыгнул, вызвав у детей новый взрыв смеха. Фред раздал всем по таблетке, слушая восторженные комментарии детей:
- Ну, папа, даешь!
- Скорей бы ужин, чтобы еще раз послушать!
Мевис сочла рекламу весьма удачной, а бабушка, получив свою долю «Друга…», бросила пилюлю под стол и раздавила ногой. Фред и Мевис затравленно переглянулись.
В этот день детям разрешили лечь спать позже обычного, чтобы они могли немного поговорить с бабушкой после всех передач «ЦЧ», которые заканчивались за час до полуночи. Фред и Мевис объяснили им, что бабушка возвратилась из долгого путешествия, а когда дети набросились на нее с расспросами, бабушка рассказала им истории про дальние края, где нет и никогда не было чревовещания и Верховный Суд в тех краях не принуждает бедных пассажиров автобусов слушать радиорекламу, хотят они того или нет.
- А разве им не нравится реклама? - удивленно спросил Билли.
Фред улыбнулся - молодец, сынок, тверд, как доллар!
- Нет, - печально ответила бабушка. - Не нравится.
- А знаешь, Фред, - неожиданно сказала бабушка, - если бы сейчас на столе стояла бутылка виски и говорила: «Пей меня, пей меня» — я бы, пожалуй, выпила… Алкогольные короли что-то недодумали с чревовещанием.
Фред понял намек и, достав бутылку, наполнил три бокала.
- А кстати, - сказала Мевис, любуясь супругом, - Фреду тут принадлежит немалая заслуга. Алкогольные короли, как ты их называешь, буквально умоляли его отвести им время в радиорекламе, но Фред не поддался, хотя и потерял на этом уйму денег, потому что считает, - это вредно для семьи и общества, если бутылки наперебой будут предлагать выпить. И я с ним полностью согласна!
- Очень мило, я восхищена, - Бабушка залпом выпила бокал и посмотрела на часы. - А теперь пора и спать. Устало выглядишь, Мевис, а в этом доме, я полагаю, принято вставать с первой передачей чревовещания?..
- Да, да, ты угадала, к тому же на завтра, - взволнованной скороговоркой произнесла Мевис, - Фред приготовил нам чудесный сюрприз - завтра сами увидим!
Утром следующего дня, едва все сели завтракать, раздался громкий стук в дверь.
- Вот оно! - крикнул Фред. - Все за мной!
Они ринулись к двери, и Фред распахнул ее - никого! Только свежий номер газеты «Нью-Йорк Таймс», лежащий на пороге, вещал:
- Доброе утро, это свежий выпуск «Нью-Йорк Таймс»! Хотите, чтобы меня приносили вам каждый день? Подумайте о дополнительных удобствах, о том…
Мевис увлекла Фреда за собой на газон, где он мог ее слышать.
- Фред! – радостно взвизгнула она. - Ты подписал контракт с «Нью-Йорк Таймс»! Как тебе удалось?
Подбежали дети, на ходу поздравляя отца.
- Папа, ты - лучший! И стук в дверь тоже входит в рекламу?
- Точно! - ответил Фред с законной гордостью. - Взгляни-ка, Мевис!
Он провел рукой в воздухе по всей длине улицы – и возле каждого дома стояли люди, слушая «Нью-Йорк Таймс»! Как только кончилась реклама, они закричали:
- Твоя идея, Фред?
- Откровенно говоря, да! — счастливо смеясь ответил Фред.
Со всех сторон доносилось: «Здорово, Фред!», «Сильная идея, Фред!», «С тебя причитается, Фред!».
Но только он и Мевис знали, как много это значит для его карьеры.
Бабушка, никем не замеченной, вернулась в дом, достала из чемодана маленькую коробочку и снова вышла на улицу.
- Здесь хоть можно разговаривать... Я должна вам кое-что сказать, а детям будет лучше уйти.
Мевис напомнила Китти, что она может пропустить утреннюю рекламу своего «Кранча», и дети ринулись в дом.
- Больше не могу это выносить, - сказала бабушка. - К сожалению, я вынуждена уехать немедленно.
- Как же так, бабушка, что ты говоришь, к тому же тебе некуда деться!
- Я знаю, куда деться. Я возвращаюсь в тюрьму. Это единственное подходящее место для меня. Там, по крайней мере, у меня есть друзья, тишина и покой.
- Но ты не можешь... - начал Фред.
- Могу, - ответила бабушка и, разжав кулак, показала им коробку.
- Ушные затычки! Бабушка! Спрячь их скорее! Где ты вообще их откопала? – истерично сыпала вопросами Мевис.
Бабушка ее проигнорировала.
- Сейчас позвоню в полицию, пусть приезжают, - она решительно направилась к дому.
- Она не должна этого делать! — испуганно сказал Фред.
- Пусть уходит, Фред. Она права. И всем нашим заботам конец.
- Но, Мевис, если она вызовет полицию, об этом сразу же все узнают, и тогда мне конец! Задержи ее, скажи — мы отвезем ее в другой участок!
Мевис вовремя перехватила бабушку и объяснила ей, что грозит Фреду, всем им…. Бабушкины глаза сверкнули коварным огнем, но тут же погасли. Ласково глядя на Мевис, она сказала: «Ладно, только везите меня скорее в участок...».
Они вернулись к столу, позавтракали, затем дети пошли в школу, весело распевая новую песенку «Кранчи»; вечером они узнают, что бабушка неожиданно уехала в новое путешествие.
А Мевис и Фред тем временем везли бабушку и ее чемодан в другой город за шестьдесят миль от дома. Слушая, как вопит бензобак, требуя бензина, как свечи мечтают о чистке и все остальные части автомобиля просят проверить, или починить, или заменить их, бабушка счастливо думала о том, что скоро избавится от чревовещания.
А на обратном пути, сдав бабушку в полицию, Фреда вдруг осенило. И он закричал:
- Мевис! Мы слепы, как новорожденные котята!
- О чем ты говоришь, милый? – задумчиво откликнулась Мевис.
- Слепы, понимаешь, СЛЕ-ПЫ! Я сейчас подумал о бабушке и тысячах других заключенных, которые лишены чревовещания. Они же там ничего не покупают и не знают никакой радиорекламы! Ты только представь себе, как это скажется на их покупательских навыках?
- Да, да, Фред, ты прав. Пять, десять, а то и двадцать лет заключения! Да после этого у них вообще никаких навыков не останется! - она рассмеялась. – Да, но я не вижу, что ты тут можешь сделать?..
- Многое, Мевис, очень многое! Это будет настоящая революция! Ведь это такой пустяк – поместить в каждую камеру специальную коробку с микросхемами и тогда заключенные не потеряют свои покупательские навыки! Более того – они их будут постоянно совершенствовать и им не придется путаться в магазине, когда выйдут на свободу!
- А тюремная администрация? Ты думаешь, она пойдет на такой расход, Фред? Как ты их убедишь покупать микросхемы?
Но Фред уже все продумал.
- Нам поможет общественность, Мевис! Привлечем спонсоров и благотворителей, - дадим им немного рекламы, а все остальное время будет отведено на воспитание заключенных: лекции о пользе честности и законопослушности, советы - как вести себя на свободе. В общем, все, что поможет им вернуться к нормальной жизни!
Мевис сжала руку супруга и часто заморгала, сдерживая слезы. Ну, как можно не гордиться этим бескорыстным человеком, способным думать в первую очередь о людях, а потом уже о собственной выгоде?

© Энн Уоррен Гриффит.